В нашу гавань заходили корабли (Часть 2)

(Начало -- в предыдущем посте).

Ровно в навзначенное время приходит машина. И это – очень кстати. Накануне ребята в Вулхамстоу закатили в мою честь прощальную вечеринку, и свой первый рабочий день я встречаю «на сушняке».
Откинувшись на заднем сидении серебристого «Мерседеса», пытаюсь настроиться на нужный лад и думать о деле, но ничего не выходит. Все мысли – о том, как мне хреново, и о том, что Артем вчера не приехал, сославшись на усталость. А мне так хотелось, чтобы он был со мной не только в кафе или в постели, но и в кругу друзей. «Круги друзей» у нас -- разные, и я готова и жажду притащить его в свой, а он всячески этого избегает и познакомить меня со своими не спешит. Странно как-то и ужасно обидно.
В этот раз у Паркеров меня встречает другой старик – тоже высокий и худой. Чем-то похожий на Филиппа.
- Доброе утро. Я – Пол, помощник лорда Паркера.
- Здравствуйте, Пол. Приятно познакомиться. А где лорд Паркер, и когда я могу приступить к своим обязанностям?
- Своевременно, а пока устраивайтесь. Сейчас придет Дженни и проводит вас в вашу комнату.
Пока жду рыжую, в гостиной появляется Чарльз, одетый для игры в теннис. Вроде бы небрежно спрашивает:
- Как добрались?
А у самого глаза не поднимаются выше моего декольте. Кажется, придется перейти с маек на водолазки, если мне не положена униформа.
- Хорошо. Спасибо, - как можно прохладнее отвечаю я.
- Надеюсь, вам у нас будет очень комфортно, - с нажимом на «очень» говорит он и, еще раз обернувшись возле двери, выходит.
- Хелло-о-у, Катя. Хау а-а-а ю? – скалясь в приторной ухмылке и противно растягивая слова, спрашивает Дженни.
- Файн, - отвечаю я, внутренне содрогнувшись от желтизны ее зубов.
Я была уверена, что экономка поведет меня в отсек под лестницей, где мы вчера общались с Филиппом, но к моему удивлению мы поднимаемся наверх.
Видя перед собой ее широкий зад, я с трудом сдерживаю смех: вот уж точно жопа сковородкой.
- Твоя комната – рядом с лордом, - говорит Дженни, и в ее голосе отчетливо слышится неприязнь.
- А почему не на первом этаже, где живет персонал?
- Это каприз лорда, - отвечает она.
Ее «каприз» говорит о том, что, во-первых, Дженни мне явно не рада, а, во-вторых, считает, что я недостойна того, чтобы жить на одном этаже с хозяевами.
То, что экономка назвала комнатой, оказалось целой квартирой с гостиной, спальней и ванной.
- А это что за дверь? – спрашиваю я.
- В апартаменты лорда. Ты должна быть у него по первому требованию, - говорит Дженни начальственным тоном, и мне тут же хочется ее осадить.
- А кто здесь устанавливает то, что я должна или не должна делать? – спрашиваю я.
- Что? – Дженни, кажется, сбита с толку.
- Ну, кто является моим боссом? Чьи требования я должна выполнять?
- Вообще-то, лорда Паркера, но тут много людей, которые могут дать тебе поручение.
- Прекрасно, но чтобы не запутаться во всех этих людях, я все-таки уточню у самого лорда.
- Не думаю, что стоит нагружать его такими пустяками. Официально твой босс, конечно же, он.
- А все, что неофициально, считается не поручениями, а просьбами, которые я могу как принять во внимание, так и проигнорировать, не так ли?
Зло сверкнув глазами, Дженни выходит из комнаты, бросив на прощанье:
- Увидимся.
Тупая сука. Раскатала губу на то, чтобы сделать из меня девочку на побегушках. Не выйдет. Не для того цвету.
Больше всего радуюсь ванной. В Вулхамстоу у нас была душевая, в которой не развернуться. Там даже наши банные принадлежности не помещались: приходилось держать их в комнатах и каждый раз приносить с собой. А тут – такой простор, и он принадлежит только мне.
Радуюсь я ровно до тех пор, пока не замечаю, что краны – без смесителя. Над раковиной – два крана: один с горячей, другой – с холодной водой, над ванной – такая же фигня. Душа нет.
Стою в задумчивости: нет, я, конечно, в курсе, что англичане – ебанаты, и, кажется, даже где-то читала про их специфические ванны, но была уверена, что все это - в далеком прошлом. А тут – засада: супер-современный дом, нашпигованный, как я уже успела заметить, всяческой электроникой, и вдруг – такой допотоп.
Как прикажете здесь мыться: набрать полную ванную воды и в ней сидеть? Предположим. А пену как с себя смыть? А голову помыть? А зубы, в конце концов, как почистить: язык ошпарить, или напустить в раковину воды из двух кранов и заткнуть ее пробкой раковину? Хм... Действительно: на раковине лежит изящная медная пробка. Полный привет!
Слышу стук в дверь: не в ту, что ведет в коридор, а в ту, которая к лорду.
- Ты приехала? – кричит старик.
- Да.
- Входи.
Комната у лорда – мечта гигантомана, начиная с ее собственных размеров и заканчивая письменными приборами. Здесь – все огромное: кровать, стол, стулья. Чувствую себя лилипутом в гостях у Гулливера.
- Смотрела «Список Шиндлера?» - спрашивает Филипп.
- Нет.
- Посмотри, - он протягивает мне диск, - А потом сыграй мне мелодию оттуда.
- Я могу и на ютьюбе послушать и сыграть. Так быстрее.
- Это что еще такое?
- Сайт в интернете, где можно найти любую мелодию.
- Пожалуйста, не надо. Посмотри фильм. Эту музыку нужно пропустить через себя. Я знаю, у тебя получится. Иди.
- А как же мои обязанности сиделки?
- Это и есть твои обязанности. Горшки из-под меня пока выносить не надо. И я надеюсь, до этого не дойдет.
- Ну, конечно, не дойдет. Вы обязательно выздоровеете.
- Нет, но я очень постараюсь умереть раньше, - говорит старик, - Все, иди и смотри фильм.
Это нельзя смотреть без слез. Это нельзя смотреть с кем-то. Это нельзя не смотреть.
Теперь я понимаю, чего хотел Филипп: чтобы душа дрожала, пока я играю. На саксофоне мелодия звучит так пронзительно и необычно, что заполняет собой все пространство, не оставляя места чему-то еще. В том числе, раку.
Стучу. Кричит:
- Входи.
На лице старика – уже знакомая мне неподвижная маска из боли.
Становлюсь за его спиной, чтобы не мешать своим присутствием. Пусть будет только он и музыка.
- Спасибо, - говорит Филипп, не оборачиваясь, когда я замолкаю, - Иди. В восемь спускайся к ужину.
Устала адски, но чувствую, что сделала что-то хорошее. Надо выйти на воздух.
Сижу в садике, смотрю на розы, которых тут – море, и которые, как мне кажется, источают удушливый запах. Наверняка их разводит Виктория. Почему-то эти навязчивые цветы ассоциируются у меня с ней, хоть я ее совсем не знаю. Собираюсь послать Артему смс, как вдруг из хозблока прямо на меня выруливает голый по пояс чернявый тип. Яркий и сально красивый. Наверняка, это и есть садовник, о котором говорил Филипп.
- Привет! Какая красотка! Как дела, красотка? – на одной высокой ноте тараторит брюнет.
- Нормально.
- И как зовут такую красотку?
- Мне не нравится, когда обо мне говорят в третьем лице.
- Что? Не понимаю.
Судя по озадаченному выражению лица, и правда, не понимает. Хотя чего с него взять, с турецкого протеже хозяйки?
- Как зовут красавицу?
- Катя.
- Катя. Я знаю много русских девушек Катя. И Наташа. И четыре Оля.
- Поздравляю.
- Да. Красивые девушки. Я – Мустафа.
- Очень приятно.
- Ты очень-очень милая, - турок подсаживается ко мне на скамейку, сверкая белоснежными бивнями. Подарок Виктории? Кому? Ему или самой себе?
- Спасибо, - я порываюсь встать.
- Ты мне нравишься, - кретин хватает меня за руку и тянет вниз.
И тут появляется Виктория. Сегодня на ней – белые шорты выше колена и полосатая футболка. Стройная длинноногая тетка. С отличной фигурой, если бы не сутулость.
- Мустафа, ты полил розы? – спрашивает она, кинув на меня опасливо-раздраженный взгляд.
- Да, мадам.
- А кусты обрезал?
- Да, мадам.
- Пойдем - покажешь.
Слава богу, уходят. Виктория ему, кажется, что-то выговаривает. Не хватало еще, чтобы она приревновала ко мне свою турецкую обезьяну. Как у них все сложно. Пожалуй, лучше сидеть в комнате и не высовываться.
На лестнице сталкиваюсь с Чарльзом. Тот опять вырядился как записной шоумен: светло-сиреневая с фиолетовым воротом рубашка, шейный платок, серые с отливом брюки.
- Катя, вы к себе?
- Да.
- Слышал, как вы играли. Бесподобно.
- Спасибо, - отвечаю я и иду дальше.
Вроде бы, невинный диалог. Однако спиной чувствую, что Чарльз никуда не идет, а продолжает стоять на лестнице, разглядывая мою поднимающуюся наверх задницу. Оборачиваюсь. Так и есть. Леди Виктория меня рано или поздно отравит. Точно отравит.
После недели пребывания у Паркеров получаю свой первый выходной. Страшно соскучилась по Артему, лечу на свидание как сумасшедшая. У нас - всего одна ночь. Завтра утром я должна вернуться на работу.
Удивительно, но он меня уже ждет в нашем «Старбаксе».
- Привет. Что с тобой? Ты не опоздал, - я целую его в щеку, зная, что сейчас он меня удержит и поцелует в губы.
Но этого не происходит, и я сразу же напрягаюсь.
- Как дела? Как работа? – спрашивает Артем, чем напрягает меня еще больше.
Или я опять себя накручиваю? Скорее всего. Надо успокоиться.
- Все отлично, - отвечаю я, стараясь казаться расслабленной.
- Здорово.
- А ты чего такой кислый?
- Да так.
- Случилось что?
- Ничего особенного. Уезжаю.
- В смысле?
- В смысле возвращаюсь домой.
- Как? Зачем? Надолго? – предательски тараторю я.
- Насовсем. Надоело мне здесь. Назависался, натусовался. Скучно.
- Ты же сам говорил про материных любовников!
- Говорил. И что? Она при этом не перестает быть моей матерью, -- осаживает меня Артем.
- Но почему так вдруг?
- Не вдруг. Я давно это обдумывал. Мне пора продолжить учебу и потихоньку втягиваться в семейный бизнес. Отец на него столько здоровья положил, что плюнуть на это дело было бы свинством с моей стороны.
Я и не надеюсь, что он позовет меня с собой, но все-таки спрашиваю:
- А как же я?
- У тебя все будет хорошо. Ты девочка с характером.
- Но я люблю тебя.
- Пройдет, - он говорит это так спокойно и грустно, что у меня текут слезы.
Не от обиды (я не могу на него обижаться), а просто потому, что он уезжает.
- Не плачь. Вот, возьми, - Артем протягивает мне бархатный мешочек и большой портсигар.
- Что это?
- В портсигаре - косяки, в кисете – семена. Когда будет совсем херово, скрути корабль, покури, и все пройдет. А еще лучше -- займись растениеводством. Тоже очень прикольно и отвлекает, - подмигивает Артем.
- Когда у тебя самолет?
- Вообще-то, мне уже пора.
Только сейчас замечаю рюкзак у его ног.
- Как? Так быстро?
- Не люблю долгих прощаний, - он встает, целует меня в макушку, вешает рюкзак на плечо и быстро идет к выходу.
- Артем! – кричу я.
Оборачивается и с улыбкой кричит:
- Слезы – в карман! - и показывает на себе, как бы он собрал со щек слезы и положил в карман рубашки.
И от этого шутливого жеста я совсем уж неприлично реву. Окружающим, наверное, неловко на меня смотреть.
К Паркерам возвращаюсь с такой похоронной рожей, что даже Чарльз впервые смотрит мне в глаза, а не в декольте и спрашивает:
- Катя, вы в порядке?
- В порядке, - отвечаю, хотя ни одной своей раненой клеточкой я не в порядке.
Поднимаюсь к себе и ложусь на кровать. Говорят, усилием воли можно выкинуть из головы любого человека. Таращусь в потолок и пытаюсь выкинуть Артема, но перед глазами стоит его лицо со шрамиком над правой бровью и синие глаза с прищуром – такие родные, а в ушах вибрирует: «Девочка моя, девочка моя, девочка моя».
Ощущение, что с его уходом все хорошее в моей жизни кончилось. Понимаю, что из уст двадцатилетней это звучит высокопарно и пошло, но я так чувствую и ничего не могу с собой поделать.
Вдруг из комнаты лорда доносится крик. Даже не крик, а какой-то утробный рык, от которого – мурашки по спине. Потом еще и еще. Становится жутко.
Стучу к нему:
- Филипп, вы как?
Не отвечает. Набираюсь смелости и открываю дверь сама.
Старик сидит на краю кровати, согнувшись пополам. Хватаю с тумбочки пузырек с обезболивающими, наливаю в стакан воды, подаю. Сажусь рядом и начинаю гладить его по спине: если уж мне страшно, представляю, как страшно ему.
- Дай сигарету, пожалуйста, - сквозь стиснутые зубы говорит старик.
И вдруг в голове всплывают слова Артема: «Когда будет совсем херово, покури, и все пройдет». И я, не думая о последствиях, выдаю:
- А хотите косячок? Один человек, который сегодня уехал навсегда, сказал, что помогает, когда очень фигово.
- Твой парень?
- Да.
- Бросил тебя?
- Нет. Уехал. Хотя... Да, бросил.
- Тогда неси.
И вот мы сидим бок о бок на краю кровати, слушаем Чарли Паркера и курим. Филипп на удивление быстро освоился с косяком и курит как заправский ниггер с Ямайки. Даже глаза прикрывает.
- Ну, как? – спрашиваю.
- Великолепно.
- Надо говорить «кайф».
- Кайф.
До глубокой ночи я играю на саксофоне, а он слушает, и на его лице – покой и расслабленность. Мне и самой хорошо, а от того, что Артем уехал, осталась лишь дымка легкой грусти, а никак не душевная травма навек.
Утром становится очевидно: семена не должны пропасть. Скоро мы скурим с Филиппом все косяки, и тогда что я буду делать? Как помогу человеку, загибающемуся от адских болей? Короче, я забиваю в поисковике: «выращивание конопли в домашних условиях».
Не думала, что все так сложно. Казалось, возьму горшок, брошу туда семена, буду поливать, и это сделает меня марихуановой королевой. Даже Филиппа посвящать в затею не собиралась. Облом! Выясняется, нужны какие-то специальные лампы, рефлекторы, вентиляторы, датчики температуры, влажности и много чего еще. Конопля – это вам не герань на окнах и не фикус в кадке, а растение нежное и требующее к себе повышенного внимания и почтительного обхождения.
Стучу к лорду.
- Входи!
- Вам понравилось вчера курить?
- Очень! Спасибо. Даже боль отступила.
- Хотите делать это регулярно?
- Спрашиваешь!
- Придется потрудиться, сэр!
- Я готов!
За то время, пока прорастают семена, мы с Филиппом превращаем мой шкаф в настоящую мини-плантацию, напичканную всем необходимым оборудованием. Работаем по ночам, чтобы не запалили. Хотя, если честно, никто особо и не старается: аристократы знают толк в privacy. Лишь однажды, когда привезли натриевые лампы, и мы со стариком, сгорая от нетерпения, вышли их встречать, Чарльз поинтересовался:
- Папа, что это?
- Ботаника. Я увлечен ботаникой.
- Глупое, но безобидное влияние Виктории. Та тоже очень любит ботанику.
- Скорее, анатомию. Турецкую, -- хмыкнул лорд и, гордо подняв седовласую голову, удалился.
Чтобы Дженни не сунула в наш священный бокс свой конопатый шнобель, ставим замок, ключ от которого для надежности ношу на шее.
Следующие несколько недель становятся еще более busy: я выискиваю на форумах информацию об уходе за растениями, распечатываю ее и отдаю Филиппу. Он, нацепив на нос очки, внимательно изучает, делая пометки карандашом. Нам уже не до саксофона: надо следить за поливом, влажностью, температурой, удобрением почвы, а главное – за тем, чтобы сохранить все в тайне.
На почве конспирации мы оба малость чокнулись: мне все время кажется, что в мое отсутствие в комнате кто-то был, а Филипп боится, что сука Дженни что-то пронюхает и примется его шантажировать. И это, с одной стороны, пугает, с другой – придает бешеный драйв всей затее.
- Я очень тебе благодарен, - как-то заявляет старик, - Мне стало не до болезни.
- А я – вам. Мне стало не до соплей.
К моменту сбора урожая боги проявляют к нам милость и отправляют Викторию на детокс. Чарльз такой шанс не упускает и тоже сваливает из дома. Остается на две пары глаз меньше.
Однажды вечером под музыку Боба Марли мы с лордом забиваем по косячку. Сидим, травим друг другу байки: он мне - английские аристократические, я ему – русские провинциальные, как вдруг старик заявляет:
- Я бы хотел пообщаться с Мустафой.
- С садовником? Зачем?!
- Из любопытства, -- Филипп небрежно пожимает плечами.
- Там ничего интересного, уверяю
- И все-таки.
- Вы, кажется, темните.
- Ничего подобного. Просто я -- старый человек и на закате лет хотел бы пообщаться с мужчиной, который мне симпатичен.
- Филипп, вы... Неужели?.. Нет, не может быть! – я даже подпрыгнула, -- Колитесь!
- Не понимаю, о чем ты.
- Все вы прекрасно понимаете. Вы – гей?
Старик молчит, а потом буднично так и чуть вальяжно заявляет:
- Ну, не то, чтобы очень. Было когда-то давно. Я уж и забыл, как это. Захотелось вспомнить.
- Ну, вы, английские аристократы, и извращенцы.
- Можно подумать, ваши русские -- лучше. Короче, организуй мне свидание с садовником.
- Но как?!
- Придумай что-нибудь.
Мне на ум не приходит ничего, кроме как предложить скучающему турку покурить. Рискую, конечно: вдруг сдаст? Но упрямый старикан стоит на своем: подавай ему знойного Мустафу и все!
На косячок садовник соглашается сразу, однако долго не может въехать в суть вопроса. Я уже вусметь укурилась, а он все никак не поймет, чего я от него хочу. Твердит как попка-дурак:
- Ю лайк ми, ес?
- Ес-ес, бат...
И по новой: «сэр Филипп вонтс ту си ю».
Если бы не легкое марихуаново облако в голове, я бы не выдержала и разоралась, но сейчас у меня спокойствия – на целый отряд спецагентов, и я старательно впариваю не слишком догадливому парню в тысячный раз одно и то же.
Лед тупости и непонимания разбивает фраза: «Не надо работать, надо дружить с сэром Филиппом».
- Не надо работать? – прикрыв блаженно глаза, переспрашивает Мустафа.
- Не надо.
Через два дня он уже живет в комнате лорда, где мы теперь втроем курим и слушаем регги.
А, вообще, хорошо, что Виктория и Чарльз еще не вернулись. Что будет, когда они вернутся? Не знаю. Я не особо задумываюсь о том, что будет завтра (как говорит Филипп, в двадцать лет это можно себе позволить), но пока он жив, я от Паркеров – ни ногой. Даже после того, что случилось вчера.
Вчера позвонил Артем и сказал, что осознал свое свинство, любит-скучает и скоро вернется назад. Спросил:
- Ты меня простишь?
- Может, да, а, может, и нет, -- ответила я, - Но за мешочек – спасибо.
Наверное, все же не прощу. Хотя... Когда тебе двадцать, можно смело позволить себе ошибаться (опять же – слова Филиппа). Тем более, что Артем дважды подарил мне меня: первый раз, когда влюбил в себя, второй – когда бросил с мешочком семян в кафе. Такая вот «селяви». .
promo miss_tramell january 12, 2012 22:39
Buy for 9 000 tokens
Если у вас стоит задача не отработать рекламный бюджет и отделаться, а сделать так, чтобы информация о ваших товарах или услугах принесла результат в виде роста продаж и узнаваемости бренда, вы можете разместить свой рекламный пост у меня в блоге. Мой блог -- один из самых популярных в ЖЖ. По…
У меня 4 утра, прочла обе части на одном дыхании . Хочется продолжения .
Да, великолепно) это то что мне нужно было сейчас) спасибо, супер
из всего что я у вас, Мальвина Владимировна, читала - это первое что понравилось, по-настоящему понравилось))))) именно то как прописаны персонажи - их видишь)эту книгу я наверное купила бы)
только вопрос - неужели в Лондоне так сложно купить шмаль? или тут именно в процессе смысл, ну общее дело объединяет и отвлекает от действительности?
Мне и моим дурзьям-приятелям было бы несложно, а диковатой Кате Петровой 20 лет от роду -- вполне. У нее же нет Айдасов и Гедасов.
Я считаю, что "мальвина" выше уровнем книга. Там обложка дурацкая, но сама книга тоньше.
персонажи приятно-картонные ;)
здорово )
понравилось, спасибо - жду продолжение :)
спасибо, понравилось ))
подскажите, а "Мальвину" можно где-то купить в электронном виде?
хаха))) крутой конец. Необычно, понравилось.
а продолжение будет???? Очень хочу.
нуконечно, английский аристократ - пидор, плачущий со списка шиндлера, дующий с сиделкой.
Здорово! Правда, здорово. Прочитала как проглотила. Взаимная симпатия с лордом была несколько предсказуема ( хотя еще мелькнула в голове мысль, что лорд может оказаться чудовищным капризулей и изнурять Катю придирками) - отличнейший момент - совместное выращивание конопли. Просто гениально. Еще бесподобно описано как Катя менялась под воздействием любимого.
Уже из ваших ответов на комменты узнала, что продолжения не планируете. Жаль!
Всегда мечтала уметь так же красиво владеть словом и по-хорошему завидовала тем, кто умеет! Очень понравилось
Отлично :-) Спасибо!

Как Ваши дела с безрукими парикмахерами и профнепригодными администраторшами? У меня маленькая но приятная победа - уволили манагера который предложил маленькому дзюдоисту "посидеть на мячике" :-))
Поздравляю))
Я написала жалобы в разные инстанции и благополучно о них забыла. Через какое-то время из парикмахерской мне позвонили и извинились. Я их извинила, но жалобы не забрала.
Понравилось. Есть в этом что-то вполне реалистичное. Весь рассказ похож на реальную жизнь и это нравится.
Позвоню в магазины, спрошу про твою книгу